Часть I | Часть II

Айдын Али-заде,
доктор философских наук, старший научный
сотрудник Института философии и права НАНА

АННОТАЦИЯ

В данной статье исследована история одного из следственных дел периода красного террора «запасного право-троцкистского центра контрреволюционной националистической организации» (1938-56 гг.) в Азербайджане. По этому делу было осуждено свыше 300 человек, в том числе члены высшего руководства Азербайджанской ССР и депутаты Верховного Совета СССР. Поэтому это дело было одним из крупнейших дел того периода. Однако впоследствии было доказано, что данное дело было сфабрикованным и все осужденные были реабилитированы. В связи с последовательным изложением событий в статье использовался нарративный метод исследования. Научная новизна работы состоит в том, что это исследование проводится впервые. Основной вывод состоит в том, что данное политическое дело было с самого начала сфабрикованным, а следствие велось незаконными методами. В работе над статьей были исследованы архивные материалы, а также исследования других авторов по теме красного террора в Азербайджане.


Государственный террор в 1937-38 годов в Азербайджанской ССР был частью общего процесса во всем СССР. «В первые десятилетия советской эпохи (до 1953 г.) государственное насилие реализовывалось в форме перманентного и массового политического террора. Ежегодно репрессиям подвергались сотни тысяч человек. Именно террор являлся системообразующим фактором эпохи. Он обеспечивал и возможность централизации управления, и разрыв горизонтальных связей (для предупреждения возможного сопротивления), и высокую вертикальную мобильность, и жесткость насаждения идеологии при легкости ее модификации, и большую армию субъектов рабского труда и многое другое» [6].

Сигналом к массовым репрессиям в Азербайджане можно считать статью Л. Берии, опубликованную во всех газетах Закавказья «Развеять в прах врагов социализма». Согласно статье, в Азербайджане якобы активно действовали организованные группы троцкистов, а также националистов и других оппозиционных большевикам групп, которые готовили государственный переворот и различного рода диверсии против центральной власти [14]. Поэтому Берия предписывал начать непримиримую борьбу против всех этих группировок.

После этого, в 1937-38 годах в Азербайджане были проведены массовые аресты, в том числе среди руководства страны. Дело дошло до того, что «с начала лета 1937 г. до осени 1938 г. Азербайджан фактически оказался без управления» [1, 775-776]. Только в 1937 году были арестованы 22 наркома, 49 секретарей райкомов, 29 председателей райисполкомов; 18 наркомов и все секретари райкомов погибли за этот год [1, 777]. Вместе с наркомами земледелия, просвещения и юстиции погибли их заместители и почти все сотрудники подчинённых им ведомств [1, 777]. Репрессии уничтожили большую часть руководства Компартии Азербайджанской ССР, лишив её среднего класса [15, 36].

Репрессии в Азербайджане осуществлялись высшим политическим руководством республики во главе с М. Д. Багировым, с целью «истребить полностью руководящий состав партийно-советских работников Азербайджана и поставить на руководящие должности своих близких и приближенных работников» [13, 572-576].

«По данным НКВД, все слои населения Азербайджана были охвачены контрреволюционной деятельностью и являлись членами самых разнообразных контрреволюционных организаций. Старые партийцы-подпольщики объявлялись врагами Советской власти, руководящие партийные и советские работники буквально на ходу вербовали друг друга в различные контрреволюционные организации, армяне становились мусаватистами, русские рабочие боролись за установление буржуазно-националистической власти в Азербайджане, а дряхлые профессора зачислялись в боевики террористических формирований. Политическая и культурная отсталость многих работников НКВД приводила к тому, что арестованным предъявлялись самые нелепые обвинения, как например, вредительство путём выпуска недоброкачественной бумаги-мухомора, вредительская поломка колеса арбы, отторжение Азербайджана от ЗСФСР и превращение в союзную республику и, наконец, отделение Азербайджанского Государственного Университета от государства» [9, 151].

«Запасной право-троцкистский центр контрреволюционной националистической организации» в Азербайджане

Одним из самых значительных эпизодов политических репрессий в СССР 1938 года стало дело «Антисоветского право-троцкистского блока», руководителями которого были объявлены Бухарин и Рыков. Согласно судебному отчету по делу «антисоветского право-троцкистского блока», они ставили своей целью «свержение существующего в СССР социалистического общественного и государственного строя, восстановление в СССР капитализма и власти буржуазии, расчленение СССР и отторжение от него Украины, Белоруссии, Средне-азиатских республик, Грузии, Армении, Азербайджана и Приморья. Следствием было установлено, что «право-троцкистский блок» объединял в своих рядах подпольные антисоветские группы троцкистов, правых, зиновьевцев, меньшевиков, эсеров, буржуазных националистов Украины, Белоруссии, Грузии, Армении, Азербайджана, Средне-Азиатских республик» [4, 485].

После суда над Бухариным и Рыковым начались поиски право-троцкистов во всех регионах СССР, что привело к новому витку политических репрессий по всей стране. В Азербайджане также прошли масштабные репрессии по этому делу, которое было названо делом “запасного право-троцкистского центра контрреволюционной националистической организации” [12, 881-892], под руководством сразу пяти депутатов Верховного Совета СССР:

  1. Халила Манафова (1-й заместитель председателя Совета Народных Комиссаров Аз. ССР, 1899 г.р., уроженец поселка Кала Азизбековского района Баку);
  2. Ибрагима Асадуллаева (народный комиссар внутренней торговли Аз. ССР, 1902 г.р., уроженец г. Баку);
  3. Абульфата Мамедова (народный комиссар земледелия Аз. ССР, 1898 г.р., уроженец с. Акарат Армянской ССР);
  4. Искендера Алиева (народного комиссар легкой промышленности Аз. ССР, 1906 г.р., уроженец г. Шуша, НКАО);
  5. Ефима Родионова (уполномоченный Наркомсвязи СССР по Аз. ССР, 1889 г.р., уроженец Саратовской области).

Также одним из руководителей этой организации был назван секретарь СНХ Аз. ССР Борис Люборский-Новиков (1906 г.р., уроженец Смоленской области).

 Помимо этого, по этому делу были осужден еще один депутат Верховного Совета СССР — секретарь Ленинского РК КП (б) г. Баку Николай Кульков. Таким образом, по этому делу были осуждены шесть депутатов.

Это дело выделялось даже на фоне многочисленных аналогичных процессов 1937-38 годов в Азербайджане и упоминалось в обвинительном Приговоре Верховного суда СССР по делу бывшего секретаря ЦК КП (б) Азербайджанской ССР М. Д. Багирова и его сообщников от 4 мая 1956 года [8].

Ход следствия был настолько грубо сфабрикован по заказу высшего руководства Азербайджана того периода, что «в существование такой организации «не верили даже следователи, допрашивавшие арестованных. Следствие под руководством Багирова, Раева и Борщова велось главным образом путем применения пыток, истязаний и избиений арестованных, от которых получались вымышленные показания, а затем шли аресты новых невинных людей» [13, 572-576].

Согласно следственному Обвинительному заключению от 31 августа 1940 года, “запасной” эта организация была названа потому, что она была якобы создана после разгрома органами НКВД предыдущего (основного) центра этой организации, которая действовала в 1936-1937 годах; а участники этого дела были в “запасе” на случай этого разгрома и возродили деятельность предыдущей организации [5, 285].

Компроматы на депутатов Верховного Совета СССР

Документальные свидетельства позволяют говорить о том, что дело по этой “организации”, якобы возглавляемой сразу несколькими депутатами Верховного Совета СССР первого созыва, с самого начала носило заказной характер. Дело в том, что еще 25 ноября 1937 года, секретарь ЦК КП (б) Аз. ССР Мир Джафар Багиров поручил заведующему Совторготдела ЦК КП (б) Аз. ССР Бренеру «на каждого из выдвинутых или зарегистрированных кандидатов в Верховный Совет — Совет Союза и Совет Национальностей завести специальную папку и все поступающие анонимки и заявления занумеровать, зашнуровать с тем, чтобы в ближайшее время иметь о них специальное суждение» [11, 85].

Это поручение говорит о том, что аресты многих депутатов планировались на самом высшем партийном и государственном уровне и вносились в специальные списки уже давно. Тот же Бренер 5 января 1937 года докладывал М. Багирову о том, что на некоторых депутатов поступили компрометирующие их заявления. В представленном им списке вторым из них числился Искендер Алиев, о котором в донесении говорилось: «На тов. Алиева поступило заявление, что жена его (Пери Гасанова) является сестрой расстрелянного мусаватиста (председателя ЦК партии “Мусават”) Дадаша Гасанова и что другой его родственник (дядя) недавно арестован органами НКВД. Тов. Алиев подтверждает, что (не родной брат его матери) Гамид Паша оглы, 65 лет от роду, с которым Алиев никогда никакой связи не имел, недавно арестован Аз. НКВД. Тов. Алиев также подтверждает, что брат его жены был выслан в 1926 году и дальнейшая судьба его ему не известна. Женился же тов. Алиев в 1931 году» [11, 59-60].

Сам же Искендер Алиев сделал до этого стремительную карьеру начав трудовую деятельность с чернорабочего и слесаря в железнодорожном депо г. Гянджи. Потом стал профсоюзным активистом. После переезда в Баку в 1930 году, он был инструктором по массовой работе ВСНХ Аз. ССР, а затем был переведен в Наркомлегпрома, где работал инструктором отдела. В 1933 году был назначен управляющим Азербайджанского отделения Всесоюзного объединения по сбыту изделий хлопчатобумажной промышленности (Союзхлопкосбыт). 11 августа 1937 года был назначен на должность заместителя народного комиссара легкой промышленности Азербайджанской ССР. 2 ноября 1937 года назначен народным комиссаром легкой промышленности Азербайджанской ССР. В конце 1937 года был избран депутатом Верховного Совета СССР первого созыва (палата национальностей). В 1932 году окончил Бакинский Нефтяной Рабфак им. 14-й годовщины Октября. В 1933-34 годах в Москве окончил курсы по повышению квалификации работников торговых баз Наркомлегпрома СССР. Член ВКП (б) с 1928 года.

Далее в докладе Бренера упомянут и упомянутый выше Кульков, на которого «поступил ряд заявлений, обвиняющих тов. Кулькова в дружбе с ныне разоблаченными врагами народа Беленьким, Бондаренко, Русавским, Прозументиком и др. в покрывательстве контрреволюционных элементов в Шаумяновском районе, в бытность его секретарем райкома завода Сталина, в преследовании членов партии, сигнализировавших о врагах народа, в том, что тов. Кульков является бывшим белогвардейцем, убил своего брата, служившего в Красной Армии и т.п. Произведенной проверкой все эти обвинения не подтвердились» [11, 64]. Как видно из этого Бренер пытался оправдать, как Алиева, так и Кулькова, но, в конце концов, он сам оказался жертвой репрессий и по данному делу.

Компроматом против Манафа Халилова было то обстоятельство, что он в 1919 году состоял в мусаватском молодежном добровольческом отряде. Это обстоятельство нашло в дальнейшем отражение даже в его судебном приговоре [5, т.6, 187].

Аресты и ход следствия

Все началось с того, что один из работников легпрома дал показания в НКВД о том, что в системе легкой промышленности действует антисоветская организация, членом которой он является, и руководит ею народный комиссар легкой промышленности Аз. ССР Искендер Алиев, который поручал одному своему приближенному осуществлять вредительскую работу на предприятиях [5, т. 4, Объяснительная записка И. Алиева, 276].

 После этого был арестован и допрошен тот приближенный, который заявил следователям [5, т. 4, протокол допроса от 29.05.1938], что он также является членом контрреволюционной организации, которая действует на предприятиях легкой промышленности Азербайджанской ССР с 1936 года и в настоящее время возглавляется наркомом легкой промышленности Искендером Алиевым. Далее он заявил следователям НКВД, что предыдущий центр антисоветской организации был ранее ликвидирован со стороны НКВД. Поэтому, избежавшие ареста члены “организации” выступили с инициативой создания нового руководящего центра “контрреволюционной националистической организации”. В январе 1938 года в Кировобаде (ныне г. Гянджа), на квартире сотрудника местного легпрома Балабека Багирова состоялось собрание активистов “организации”, на котором было сообщено, что в Баку создан новый центр в составе нескольких человек во главе с Искендером Алиевым, который послал своего человека в Кировобад для того, чтобы он там собрал нужных людей. А сам Алиев уехал в Нуху (ныне г. Шеки) по делам относительно выборов в Верховный Совет СССР и, одновременно там же, он должен был встретиться с членами нухинской “контрреволюционной националистической организации”, после чего должен был прибыть в Кировабад.

На основании этих показаний 1-го июня 1938 года и.о. начальником 3-го отдела УГБ НКВД Аз. ССР капитаном ГБ Мещеряковым, который допрашивал арестованных сотрудников легпрома, был выдан ордер на арест Искендера Алиева.

Согласно материалам дела, прямо на первом же допросе от 2-го июня, И. Алиев полностью признал свою вину [5, т. 4, протокол допроса от 02.06.1938]. Это признание является сомнительным, так как по логике, на первом допросе обвиняемые по таким делам должны были бы отрицать свою вину. Поэтому есть основания полагать, что это моментальное признание было в материалах следственного дела сфальсифицировано следователями. Это предположение еще и подкрепляется тем, что сам И. Алиев на свидетельских показаниях в процессе над М. Д. Багировым и его сообщниками в апреле 1956 года в Баку заявил суду о том, что он несколько дней не признавал свою вину и вынужден был это сделать впоследствии под пытками [16, 123-124].

Тем временем давший показания против И. Алиева сотрудник легпрома продолжил давать оперативному уполномоченному 7 отдела, младшему лейтенанту Бабенко показания, в которых рассказал о том, что И. Алиев дал ему поручение завербовать еще двоих руководителей предприятий легпрома. С вербовкой он, дескать, успешно справился, о чем и доложил наркому И. Алиеву [5, т. 4, протокол допроса 14.07. 1938]. А спустя некоторое время, он заявил следствию, что Искендер Алиев собирался провести на предприятиях легкой промышленности террористические акты. С целью этого он завербовал некоего электрика русской национальности, имеющего связи на электростанциях, который должен был осуществить эти диверсии [5, т. 4, протокол допроса от 19.08. 1938]. Это было “подтверждено” на допросе другого сотрудника легпрома, который “объяснил”, что И. Алиеву нужен был для осуществления диверсий русский для конспирации, чтобы его никто не заподозрил в симпатиях азербайджанским националистам.

Тем временем Искендер Алиев “сознался” в том, что он был завербован арестованным в 1936 году бывшим наркомом легкой промышленности Сейфуллой Ибрагимовым в 1933 году, будучи в то время инструктором спецотдела [5, т. 4, протокол допроса от 04.06. 1938]. После этого Ибрагимов, дескать, начал продвигать его по службе, назначив управляющим Азербайджанского отделения Союзхлопкосбыта. После ареста Ибрагимова, И. Алиев возродил «контрреволюционную националистическую организацию» и возглавил ее.

Далее И. Алиев на том же сомнительном допросе “признался”, что в Кировабаде имелась ячейка его организации, которой руководил Балабек Багиров [5, т. 4, протокол допроса И. Алиева от 02.06.1938]. Арестованные позднее другие члены “организации” значительно «дополнили» эти самопризнания, сообщив следствию, что Искендер Алиев также создал ячейку националистической организации в Нухе.

Согласно дальнейшим показаниям Искендера Алиева, члены «националистической контрреволюционной организации» выступали против притеснения азербайджанцев и выдвижения на руководящие посты представителей других национальностей. С целью ослабить государство, они сознательно совершили саботаж и сорвали выполнение пятилетнего плана на предприятиях легкой промышленности [5, т. 4, протокол допроса от 19-21.06. 1938].

Еще одно арестованное должностное лицо легпрома заявил, что глава их «организации» И. Алиев совершал экономический саботаж с целью дискредитации советской власти перед населением. В частности, он поручил ему препятствовать установке нового оборудования на комбинате с тем, чтобы выпускалась бракованная продукция. [5, т. 4, протокол допроса от 01.08.1938]. А ранее он сообщал следствию, что И. Алиев возглавляет на предприятиях легкой промышленности “контрреволюционную националистическую организацию”, которая ставит целью отторжение Азербайджана из состава СССР. По его показаниям, И. Алиев также призывал к объединению азербайджанцев, чтобы противостоять ущемлению их прав [5, т. 4, протокол допроса от 10.06.1938].

Далее, Искендер Алиев “признался” в том, что во время пребывания на первой сессии Верховного Совета СССР первого созыва 12-17 января 1937 года, в московской гостинице он имел встречу с другими депутатами от Азербайджанской ССР Манафом Халиловым, Абульфатом Мамедовым и Ибрагимом Асадуллаевым, на которой все они “открылись” друг другу, что являются противниками советского режима [5, т. 4, протокол допроса И. Алиева от 11.06.1938]. Таким образом, они создали там организацию, которую якобы возглавил Манаф Халилов [5, т. 4, протокол допроса от 11.06.1938].

Точно такие же показания позднее дали А. Мамедов [5, т. 4, протокол допроса от 16.06.1938] и М. Халилов [5, т. 4, протокол допроса от 17.07.1938], которые подтвердили “признания” Алиева о создании некоей организации в номере московской гостиницы «Москва». И. Асадуллаев же, дополнил эти “признания” тем, что в Москве ими было решено установить связи с московскими право-троцкистами. Также он “признался”, что они связывались с бывшим секретарем ЦК КП (б) Украинской ССР Косиором, который также был обвинен в антигосударственной деятельности и приговорен к расстрелу [5, т. 4, 286]. На этом же “гостиничном” собрании было решено установить связь с «право-троцкистами» Бренером (Завторготдела ЦК КП (б) Азербайджана), Кульковым (секретарем БК КП (б) Аз. ССР) и другими [5, т. 4, 286].

Таким образом, “контрреволюционная националистическая организация” легкой промышленности, которую “возглавлял” Искендер Алиев, с этого момента становилась частью более крупной организации, созданной на “контрреволюционном собрании” в московской гостинице.

Далее, из показаний, предыдущих арестованных следствие “выявило” новых членов “организации” в лице работника ЦК КП (б) Аз. ССР Квятковского, и 2-го секретаря Ленинского РК КП (б) Аз. ССР Мамедова. А Манаф Халилов “признался», что контрреволюционная организация, которую он возглавлял, существовала еще с 1936 года [5, т. 4, протокол допроса от 09.07. 1938].

 

Цели и задачи блоканационалистов и право-троцкистов Азербайджана

Цели и задачи “запасного правотроцкистского центра контрреволюционной националистической организации”, согласно протоколам допросов обвиняемых [5, текст Обвинительного заключения от 17 сентября 1939 года, 248] состояли из следующих пунктов:

  1. Подготовка вооруженного восстания против советской власти, с целью отторжения Азербайджана из состава СССР;
  2. Подготовка террористических актов против руководства КП (б) Аз. ССР;
  3. Установление связи с враждебными с СССР странами;
  4. Оказание содействия интервенции мирового фашизма против СССР;
  5. Создание параллельных структур власти для прихода к власти после разгрома СССР;
  6. Экономический саботаж и вредительство на заводах и предприятиях Азербайджанской ССР с целью ослабления доверия населения к центральной власти;
  7. Проведение среди населения пропаганды, с целью дискредитации советской власти;
  8. Вербовка новых членов организации.

Далее, следствие “выявило”, что “организация” установила связи с контрреволюционными группировками на Узбекистане, Украине и других республиках СССР, а также связывалась с иранской разведкой посредством консульства Ирана в Баку.

В ходе допросов А. Мамедов, как и ранее Искендер Алиев, говорил о том, что члены антисоветской организации выражали свое возмущение тем, что азербайджанцы ущемлены в правах и не являются хозяевами своей страны, так как существует засилье других наций.

Эти показания были «дополнены» Ибрагимом Асадуллаевым. Согласно его показаниям, право-троцкисты, с которыми они связались (к примеру, ответственные партийные работники Осташко и Квятковский), были согласны, что после свержения советской власти, должны образоваться национальные государства [5, т. 4, протокол допроса от 02-04.07.1938].

На одном из допросов Асадуллаев сообщил о встрече в январе 1938 года в московской гостинице “Москва” с Халиловым, Алиевым и Мамедовым. По его словам, они там решили вопрос о создании единого центра “контрреволюционной националистической организации” и установлении связей с аналогичными организациями в Москве (а именно с заместителем председателя Верховного Совета СССР Петровским и Косиором) и других регионах. Все присутствующие, в целях усиления борьбы с советской властью, сочли необходимым объединить все антисоветские группировки в Азербайджане и создать единый центр для координации их действий. В состав этого центра и вошли все участники московской “гостиничной” встречи.

После этого следствие из показаний главарей “организации”, установило имена право-троцкистов, с которыми необходимо было установить контакты. Ими оказались заведующий торговым отделом ЦК КП (б) Азербайджана Бренер,  Родионов Ефим (Уполномоченный НК: Связь СССР по Аз. ССР, депутат ВС СССР), Сморгонский Ефим (председатель правления Азертиттифака), Ханцев (секретаря Когановичского РК КП (б) Аз. ССР), Сарумов Мушег (Зампред Баксовета), Осташко (секретарь БК КСМ). Выступивший на этом “собрании” в номере московской гостиницы Искендер Алиев “доложил”, что уже установил связь с контрреволюционными и троцкистскими группировками в системе Народного комиссариата легкой промышленности СССР в Москве, которые будут сотрудничать с ними.