Надписи Гандзасара. Иосиф ОрбелиПоистине неоценимы исследования Иосифа Орбели, посвященные памятникам Кавказской Албании и в частности .Карабаха. Больше всего его интерес вызвал средневековый албанский монастырь Хазинадаг (Гандзасар). Большая и серьезная работа ученого албанского происхождения была посвящена как раз строителю этого монастыря князю Асан-Джалалу. 28 января 1909 г. Орбели выступил на заседании историко-филологического отделения Императорской Академии наук с докладом «Асан Джалал, князь Хаченский». Доклад молодого ученого был встречен с большим интересом, и его рекомендовали к печати. В том же году он был опубликован в издании Академии Наук. Неоценимы также и другие труды Орбели, посвященные истории Карабаха IX-XVI вв., и в первую очередь публикация надписей Хазинадагского (Гандзасарского) монастырского комплекса.

Начало исследования Орбели охватывает XII в., время, когда маленькое меликсиво (княжество) Кафан, несмотря на свои небольшие размеры, неоднократно игравшее крупную роль в общей истории Азербайджана, распалось. Правящая династия прекратилась в 1166 г. со смертью князей Григория и Сумбата. С этого-то времени и начинает возвышаться маленькое княжество Хачин (Хачен). Орбели указывает, что последнее название возникло, вероятно, из наименования одной крепости. Далее он пишет: «Центром этого княжества, составлявшего, очевидно, часть древней Албании, был бассейн реки Хачинчай и отчасти реки Тертер. Таким образом, автор определяет Карабах в составе Кавказской Албании, т.е. Азербайджана.

Серьезные исследования, проделанные Орбели, помогли разобраться с представителями рода правителей Хачина. Он указывает, что во главе этого княжества стоял род, происходивший от династии Михранидов. Орбели подробно описывает трудную, полную военных тягот жизнь Асан Джалала, то высокое положение, которое он занимал среди татарских военачальников. Трудная жизнь hАсан Джалала при татарах нашла отражение в записи, оставленной на страницах евангелия, которую опубликовал Орбели:

«Я (Асан Джалал Давла… поехал) к царю стрелков на восток в северную страну сам лично с семьею своей с домочадцами ради спокойствия церкви. Я и супруга моя Мамкан и Господом данный сын мой Атабег отправились на северо-восток, и я поехал на край света к царю, который (называется) хан Мангу и пробыв пять лет вернулся домой; точно так же вернулись (Мамкан) и Атабег. Они прибыли в свое место, а я остался в Тавризе. В это [время], когда настал роковой (час) смерти, скончалась во Христе (Мамкан). И я, приехав, нашел мой блистательный дом полным неутешной скорби и плача, ибо она была усладой и утешением всех войск, и всадников, и церкви, и священников. Итак, я в лето 1261 принес сие святое Евангелие, разукрашенное в память боголюбивой госпожи (Мамкан) в наш светозарный святой престольный (монастырь) Албании, духовному отцу Нерсесу, который ныне благополучно занимает святой престол и превосходит святых. Итак, молю вас, святые отцы и читатели, которые будете читать сию запись, от всего сердца [полным ртом] скажите: Христе Боже, когда прийдешь обновлять и преображать вселенную, обнови и присоедени боголюбивую Мамкан и сопричисли ее к сонму избранников твоих заступничеством созидательной воли Твоей и молитвами святой Богородицы Твоей и всех святых Твоих, сопричисли ее к святым Твоим и прославь с ними. С нею… даруй душевный и телесный покой и единственному сыну моему Иванэ… даруй твою щедрую милость, а всех противников его сломи, убей и посрами. Аминь».

Трагическая смерть Асан Джалала в Казвине, перенесение его останков в Хачин и погребение в храме, свидетельствует о том большом уважении, которое заслужил этот правитель албан.

Княжество Хачин просуществовало дольше других албанских княжеств, чему способствовало лояльное отношение мусульманских правителей. Первая половина XIII в. была временем его подъема. Именно в это время здесь были созданы выдающиеся произведения искусства, вошедшие в золотой фонд азербайджанского художественного наследия. Произведения эти сосредоточены в монастыре Хазинадаг (Гандзасар), служившем родовой усыпальницей хачинских владетелей и являвшемся вплоть до XIX в. кафедрой католикоса кавказских албан. Т. е. на протяжении многих веков Хазинадаг был культурным центром местных христиан — монофизитов. Здесь уцелели жемчужины албанского зодчества — храм и притвор.

Орбели обратил внимание на то, что уже с первой пол. XVI века и до последнего времени при именах всех албанских владетелей имеются титулы, обратившиеся как бы в составную часть имени: тюркский «бек» и арабский «мелик». «Бек» (բէկ) ставится обычно после имени, а «мелик» (մելիք) — перед именем.

По словам Б. Улубабаяна, титулы, которыми назывался владыка Хачина, множественны. Например, «мелик (князь) Хачина», «Великий мелик Албании», «мелик Хачина и Арана» и.т. Здесь, названия «Албания» и «Аран» равнозначны и использованы в значении «Хачин»., хотя армянские фальсификаторы истории преподносят все в искаженном виде. Например, Владимир Захаров (Захарян), обвиняя азербайджанских ученых пишет:

«Здесь, при равнозначности «Агванка» и «Арана», эти названия использованы в своем образном значении, то есть обозначают все тот же Арцах вместе с соседними армянскими гаварами. Следовательно, перевод И. Орбели как «Албанский» и «Албании» является недоразумением. Как известно, согласно греко-римским авторам, Албания находилась на левобережье Куры. В данном случае спутаны два разных берега той же реки».

Как верно отметил Мурад Аджи; «В начале ХХ века известный востоковед И. А. Орбели провел выдающееся исследование, он изучил три сотни надписей на албанских памятниках, еще чуть и прошлое Кавказской Албании читалось бы, как открытая книга. Ученый сдал в типографию монографию, и… сам же скупил готовый тираж. Книгу никто не увидел, судьба ее не известна поныне.

Что это было, блажь от великого ума? Или тайный приказ? Не знаю. Однако не за удобное ли молчание он стал академиком АН СССР, директором Эрмитажа, первым президентом Армянской академии наук? Ученый больше не возвращался к албанской тематике, имя ему сделали другие, менее значимые работы. То же скажу о последователях Орбели, все они вели в XIX-ХХ веках исследования под чью-то диктовку: дружно приходили к результатам, которые либо ни о чем не говорят, либо уводят в мир мифов и гипотез…»

Заведующий сектором политических исследований президентской администрации Фуад Ахундов подарил Центру книгу первого президента Академии наук Армянской ССР И. Орбели «Надписи Гандзасара и Авацптука»

.Это стало сенсацией для исторической научной общественности страны. Это книга, включившая ценнейшие надписи албанских монастырей, которые армяне сегодня упорно называют армянскими. Она была издана в Петрограде в 1919 году. Однако существует версия, что в день выхода книги автор забрал из издательства весь тираж. Почти сто лет ученые-албанисты сокрушались, что этот ценный труд, содержащий факты против армянских измышлений, был потерян для науки. Шансы найти ее были равны нулю. И представьте, Фуад Ахундов с неимоверным трудом нашел один из нескольких экземпляров и подарил эту книгу науке, широкой научной общественности.

«Неожиданно для нас в книге оказалось письмо, написанное рукой И. Орбели. И оно дает основание полагать, что автор конфисковал тираж издания 1919 года не по собственной воле, а по принуждению. Это письмо датировано 8 января 1922 года, и до сих пор оно нигде не было напечатано. Эксклюзивно для читателей вашей газеты прошу вас дословно записать полный текст этого скрывавшегося почти век документа:

«Прошло пять лет после того, как было написано и набрано мое предисловие, семь лет после того, как основная часть книжки была сверстана, почти тринадцать лет после того, как надписи бы-ли собраны. Сейчас я, менее чем когда-либо, надеюсь посетить еще раз Хачен и проверить свои чтения. С еще большей тревогой за возможные погрешности и с еще большим убеждением в необходимости выпустить этот сборник надписей, собранных в местности, где несколько лет свирепствовала война и где человек и при-рода совместно разрушали древние памятники, я подписываю к печати эту работу».

К сожалению, в 1922 году эта книга, в которой должны были быть русские переводы албанских текстов, так и не увидела свет…»

После этих слов армяне уже не скрывают, что у И. А. Орбели действительно существует подобная работа. Как пишет Арсен Арзуманян, в Санкт-Петербурге в Институте восточных рукописей РАН хранится типографский оттиск этой книги, состоящий из 42 страниц. В том же архиве находятся и другие надписи, переписанные ученым в маленькую тетрадку. Однако, ни Владимир Захаров, ни Арсен Арзуманян не могут объяснить, почему эти работы до сих пор так страстно скрывались от общественности и ни разу не печатались.

Ответ прост: Труды И. Орбели могут пролить свет на ложь армянских фальсификаторов истории. Однако, нам кажется разумным дать отпор А, Арзуманяну, который утверждает, что будто для самого И. Орбели, как и для любого специалиста в данной области, историческая принадлежность Карабаха армянам не вызывала никаких сомнений и который ставит вопрос ребром:

«Еще одной странностью, связанной с «недавно найденным единственном экземпляром», пишет Арсен Арзуманян, является тот факт, что цитаты из только что обнаруженной «единственно уцелевшей книги», повсеместно используются азербайджанцами вот уже несколько лет. Но мы задаемся вопросом, почему нельзя выложить сканированные 40 страниц?»

По словам этого лжеученого, будто «выполняя госзаказ по антиармянской истерии, в Баку на поток поставлено изготовление лжи. При чем она тем глупее и чудовищнее, чем больше получают дивидендов ее изготовители. И действуют они недозволенными методами, используя имена уважаемых ученых».
То, что Фуад Ахундов нашел один из нескольких экземпляров и подарил эту книгу науке, широкой научной общественности, и то, что в книге оказалось письмо, написанное рукой И. Орбели, к сомнению не подлежит. Так как, и автор этих строк тоже располагает копией той самой книги и того же самого письма, написанного рукой И. Орбели. В доказательство сказанному преподносим копию одной из страниц данной книги.

Б.Адильоглу